Лингвострановедческий словарь «Россия».

Медиатека:Роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». Часть 1, книга 2, глава 2 «Старый шут» (отрывок): различия между версиями


Версия 08:48, 13 ноября 2015

Ф.М. Достоевский
Роман «Братья Карамазовы»


Часть 1. Книга 2. Глава 2 «Старый шут» (отрывок)


Старец поднял на него глаза и с улыбкой произнёс: <…>

Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть входит в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям, и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самому. Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, - знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной... Да встаньте же, сядьте, прошу вас очень, ведь всё это тоже ложны жесты…

- Блаженный человек! Дайте ручку поцеловать, - подскочил Фёдор Павлович и быстро чмокнул старца в худенькую его руку.

1878-1880

Строка 6: Строка 6:  
 
   −
''е) Нечто о господах и слугах и о том, возможно ли господам и слугам стать взаимно по духу братьями.''
+
Старец поднял на него глаза и с улыбкой произнёс:
 
   
<…>
 
<…>
   −
Из народа спасение выйдет, из веры и смирения его. Отцы и учители, берегите веру народа, и не мечта сие: поражало меня всю жизнь в великом народе нашем его достоинство благолепное и истинное, сам видел, сам свидетельствовать могу, видел и удивлялся, видел, несмотря даже на смрад грехов и нищий вид народа нашего. Не раболепен он, и это после рабства двух веков. Свободен видом и обращением, но безо всякой обиды. И не мстителен, и не завистлив. «Ты знатен, ты богат, ты умен и талантлив, - и пусть, благослови тебя бог. Чту тебя, но знаю, что и я человек. Тем, что без зависти чту тебя, тем-то и достоинство моё являю пред тобой человеческое». Воистину, если не говорят сего (ибо не умеют ещё сказать сего), то так поступают, сам видел, сам испытывал, и верите ли: чем беднее и ниже человек наш русский, тем и более в нём сей благолепной правды заметно, ибо богатые из них кулаки и мироеды во множестве уже развращены, и много, много тут от нерадения и несмотрения нашего вышло! Но спасёт бог людей своих, ибо велика Россия смирением своим.
+
Главное, самому себе  не  лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь  свою  слушающий  до  того  доходит, что  уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а  стало  быть  входит  в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же  никого, перестает  любить,  а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается  страстям и  грубым сладостям, и доходит  совсем  до  скотства  в пороках  своих, а  все  от беспрерывной лжи и людям и себе самому. Лгущий себе  самому  прежде  всех  и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не  так  ли?  И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, -  знает сам это, а  всё-таки  самый  первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной... Да встаньте же, сядьте, прошу вас очень, ведь всё это тоже ложны жесты…
   −
Мечтаю видеть и как бы уже вижу ясно наше грядущее: ибо будет так, что даже самый развращённый богач наш кончит тем, что устыдится богатства своего пред бедным, а бедный, видя смирение сие, поймёт и уступит ему с радостью и лаской ответит на благолепный стыд его. Верьте, что кончится сим: на то идёт. Лишь в человеческом духовном достоинстве равенство, и сие поймут лишь у нас. Были бы братья, будет и братство, а раньше братства никогда не разделятся.  
+
- Блаженный человек! Дайте ручку поцеловать, - подскочил Фёдор Павлович и быстро чмокнул старца в худенькую его руку.