Л.Н. Толстой
Статья «Николай Палкин». 1886 г. (отрывок)
Мы ночевали у 95-летнего солдата. Он служил при Александре I и Николае.
– Что умереть хочешь?
– Умереть? – Еще как хочу. Прежде боялся, а теперь об одном Бога прошу: только бы покаяться, причаститься привел Бог. А то грехов много.
– Какие же грехи?
– Как какие? Ведь я когда служил? При Николае; тогда разве такая, как нынче, служба была! Тогда что было? У! Вспоминать, так ужасть берет. Я еще Александра застал. Александра того хвалили солдаты, говорили – милостив был.
Я вспомнил последние времена царствования Александра, когда из 100 – 20 человек забивали насмерть. Хорош же был Николай, когда, в сравнении с ним, Александр казался милостивым.
– А мне довелось при Николае служить, – сказал старик. И тотчас же оживился и стал рассказывать.
– Тогда что было, – заговорил он. Тогда на 50 палок – и порток не снимали; а 150, 200, 300… – насмерть запарывали.
Говорил он и с отвращением, и с ужасом, и не без гордости о прежнем молодечестве.
– А уж палками – недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка. Нынче уж и не знают, что такое палки, а тогда это словечко со рта не сходило. Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят – Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище.
|
|
| Строка 6: |
Строка 6: |
| | Мы ночевали у 95-летнего солдата. Он служил при Александре I и Николае. | | Мы ночевали у 95-летнего солдата. Он служил при Александре I и Николае. |
| | | | |
| − | - Что умереть хочешь?
| + | – Что умереть хочешь? |
| | | | |
| − | - Умереть? - Еще как хочу. Прежде боялся, а теперь об одном Бога прошу: только бы покаяться, причаститься привел Бог. А то грехов много.
| + | – Умереть? – Еще как хочу. Прежде боялся, а теперь об одном Бога прошу: только бы покаяться, причаститься привел Бог. А то грехов много. |
| | | | |
| − | - Какие же грехи?
| + | – Какие же грехи? |
| | | | |
| − | - Как какие? Ведь я когда служил? При Николае; тогда разве такая, как нынче, служба была! Тогда что было? У! Вспоминать, так ужасть берет. Я еще Александра застал. Александра того хвалили солдаты, говорили - милостив был.
| + | – Как какие? Ведь я когда служил? При Николае; тогда разве такая, как нынче, служба была! Тогда что было? У! Вспоминать, так ужасть берет. Я еще Александра застал. Александра того хвалили солдаты, говорили – милостив был. |
| | | | |
| − | Я вспомнил последние времена царствования Александра, когда из 100 - 20 человек забивали насмерть. Хорош же был Николай, когда, в сравнении с ним, Александр казался милостивым. | + | Я вспомнил последние времена царствования Александра, когда из 100 – 20 человек забивали насмерть. Хорош же был Николай, когда, в сравнении с ним, Александр казался милостивым. |
| | | | |
| − | - А мне довелось при Николае служить, - сказал старик. И тотчас же оживился и стал рассказывать.
| + | – А мне довелось при Николае служить, – сказал старик. И тотчас же оживился и стал рассказывать. |
| | | | |
| − | - Тогда что было, - заговорил он. Тогда на 50 палок - и порток не снимали; а 150, 200, 300… - насмерть запарывали.
| + | – Тогда что было, – заговорил он. Тогда на 50 палок – и порток не снимали; а 150, 200, 300… – насмерть запарывали. |
| | | | |
| | Говорил он и с отвращением, и с ужасом, и не без гордости о прежнем молодечестве. | | Говорил он и с отвращением, и с ужасом, и не без гордости о прежнем молодечестве. |
| | | | |
| − | - А уж палками - недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка. Нынче уж и не знают, что такое палки, а тогда это словечко со рта не сходило. Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят - Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище.
| + | – А уж палками – недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка. Нынче уж и не знают, что такое палки, а тогда это словечко со рта не сходило. Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят – Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище. |
| | | | |
| − | - Так вот, как вспомнишь про то время, - продолжал старик, - да век-то отжил - помирать надо, как вспомнишь, так и жутко станет. Много греха на душу принято. Дело подначальное было. Тебе всыпят 150 палок за солдата (отставной солдат был унтер-офицер и фельдфебель, теперь кандидат), а ты ему - 200. У тебя не заживет от того, а ты его мучаешь - вот и грех.
| |
| − |
| |
| − | - Унтер-офицера до смерти убивали солдат молодых. Прикладом или кулаком свиснет в какое место нужное: в грудь, или в голову, он и помрет. И никогда взыску не было. Помрет от убоя, а начальство пишет: «властию Божиею помре». - И крышка. А тогда разве понимал это? - Только об себе думаешь. А теперь вот ворочаешься на печке, ночь не спится, все тебе думается, все представляется. Хорошо как успеешь причаститься по закону христианскому, да простится тебе, а то ужасть берет. Как вспомнишь все, что сам терпел, да от тебя терпели, так и аду не надо, - хуже аду всякого…
| |
| − |
| |
| − | Я живо представил себе то, что должно вспоминаться в его старческом одиночестве этому умирающему человеку и мне в чуже стало жутко. Я вспомнил про те ужасы, кроме палок, в которых он должен был принимать участие. Про загоняние насмерть сквозь строй, про расстреливанье, про убийства и грабежи городов и деревень на войне (он участвовал в польской войне), и я стал расспрашивать его про это. Я спросил его про гоняние сквозь строй.
| |
| − |
| |
| − | Он рассказал подробно про это ужасное дело. Как ведут человека, привязанного к ружьям и между поставленными улицей солдатами с шпицрутенами, палками, как все бьют, а позади солдат ходят офицеры и покрикивают: «бей больней!»
| |
| − |
| |
| − | - «Бей больней!» - прокричал старик начальническим голосом, очевидно, не без удовольствия вспоминая и передавая этот молодечески-начальнический тон.
| |
| − |
| |
| − | Он рассказал все подробности без всякого раскаяния, - как бы он рассказывал о том, как бьют быков и свежуют говядину. Он рассказал о том, как водят несчастного взад и вперед между рядами, как тянется и падает забиваемый человек на штыки, как сначала видны кровяные рубцы, как они перекрещиваются, как понемногу рубцы сливаются, выступает и брызжет кровь, как клочьями летит окровавленное мясо, как оголяются кости, как сначала еще кричит несчастный и как потом только охает глухо с каждым шагом и с каждым ударом, как потом затихает, и как доктор, для этого приставленный, подходит и щупает пульс, оглядывает и решает, можно ли еще бить человека или надо погодить и отложить до другого раза, когда заживет, чтобы можно было начать мученье сначала и додать то количество ударов, которое какие-то звери, с Палкиньгм во главе, решили, что надо дать ему. Доктор употребляет свое знание на то, чтобы человек не умер прежде, чем не вынесет все те мучения, которые может вынести его тело.
| |
| − |
| |
| − | Рассказывал солдат после: как после того, как он не может больше ходить, несчастного кладут на шинель ничком и с кровяной подушкой во всю спину несут в гошпиталь - вылечивать, с тем, чтобы, когда он вылечится, додать ему ту тысячу или две палок, которые он не дополучил и не вынес сразу.
| |
| − |
| |
| − | Рассказывал, как они просят смерти и им не дают ее сразу, а вылечивают и бьют другой, иногда, третий раз. И он живет и лечится в гошпитале, ожидая новых мучений, которые доведут его до смерти.
| |
| | | | |
| | </div> | | </div> |
